Ритейл-обзор

Антиисковые запреты и запреты на исполнение решений: последняя практика и текущие проблемы

Модератор сессии и партнер Адвокатское Бюро ЕПАМ Владимир Таланов начал со статистики: в 2025 году опрос Университета королевы Марии и юридической фирмы White & Case показал, что 18% рассмотренных вопросов, связанных с санкциями, касались получения обеспечительных мер, которые подлежали бы исполнению в любой юрисдикции. По его словам, за последний год появилось немало примеров судебных и арбитражных решений, направленных на защиту арбитражного разбирательства в условиях параллельных судебных процессов.

Таланов добавил, что ссылки на возможные санкции зачастую превращаются в своего рода индульгенцию, которую некоторые европейские стороны используют для оправдания недобросовестного поведения. Эту мысль подтвердил руководитель юридического департамента «Газпром экспорта» Максим Петченко.

В практике встречаются самые разные подходы: то, что одна сторона расценивает как злоупотребление, другая — как элемент процессуальной стратегии. Есть стереотип, будто антиисковые запреты используют исключительно или преимущественно российские компании, но это не так. Мы неоднократно сталкивались с ситуациями, когда контрагенты из европейских стран, вопреки существованию арбитражного соглашения, обращаются в национальные суды за получением судебного решения. Часто они не уведомляют об этом другую сторону или уведомляют уже постфактум по электронной почте либо уже в ходе слушаний где-нибудь в Европе, а затем используют этот акт, чтобы заморозить активы в других юрисдикциях.Максим Петченко, руководитель юридического департамента «Газпром экспорта»

По мнению Петченко, именно арбитражный трибунал должен пресекать подобное поведение — для этого у него есть все необходимые инструменты. В свою очередь, партнер-основатель юридической фирмы Zulficar Partners профессор Мохамед Абдель Вахаб привел пример, когда один трибунал вынес антиисковый запрет в адрес другого трибунала, который рассматривал встречный иск в рамках того же арбитража и договора. Профессор Вахаб охарактеризовал такие действия как недобросовестные и направленные на создание необоснованных препятствий. «Второй состав арбитров отказался уступать, спор перешел в государственный суд, а тот постановил: пусть арбитры разбираются между собой, а мы посмотрим на итоговое решение», — рассказал юрист.

Первое, на что должен обратить внимание любой арбитр, — это его мандат: обладает ли он полномочиями для рассмотрения ходатайства об обеспечительных мерах и выдаче антиискового запрета. Здесь важно различать инвестиционный и коммерческий арбитраж. Еще большое значение имеет характер запрашиваемых обеспечительных мер. Параллельные разбирательства — явление нередкое, и в контексте коммерческих или инвестиционных споров ключевой вопрос заключается в том, усугубляет ли та или иная мера сложившуюся ситуацию или меняет существующее положение дел.Мохамед Абдель Вахаб, партнер-основатель юридической фирмы Zulficar Partners

Профессор Вахаб также отметил, что необходимо оценить, не создает ли рассмотрение спора в суде проблем или последствий, которые могут нанести вред арбитражному разбирательству или привести к эскалации спора. По словам спикера, если арбитражный состав приходит к такому выводу, он проводит оценку соразмерности и смотрит, какой из сторон будет нанесен больший ущерб и не станет ли предоставление испрашиваемой меры чрезмерно обременительным для одной из сторон.

Затем барристер Serle Court Зои О’Салливан рассказала о решении Кассационного суда Дубая № 657 от 2025 года. В нем суд признал право арбитражного трибунала с местом арбитража в Дубае выдавать антиисковые запреты на ведение разбирательств в других судах и предписывать стороне прекратить процесс в государственных судах, если это нарушает арбитражное соглашение. О’Салливан напомнила: суд постановил, что такой запрет, основанный на арбитражной оговорке, не нарушает конституционное право сторон на доступ к правосудию, а отменить или изменить вынесенное арбитражем решение может только сам арбитражный трибунал. По ее мнению, это решение кардинально меняет ситуацию, но на уровне судов первой инстанции такой подход пока еще не получил широкого распространения.

Далее Таланов представил статистику по судам Великобритании. Согласно приведенным им данным, из всех случаев вынесения антиисковых запретов, рассмотренных с 2021 года, лишь 30% были связаны с Россией. Партнер юридической фирмы PCB Byrne LLP Борис Телятников пояснил, что британские суды при принятии таких решений обращают внимание на два ключевых аспекта. Во-первых, своевременно ли сторона обратилась за защитой: если параллельный судебный процесс длится уже некоторое время, это может стать доводом против вынесения запрета. Во-вторых, будет ли от такого запрета какой-либо реальный эффект.

Арбитражные трибуналы также зачастую проявляют осторожность при вынесении запретов на ведение разбирательств в других судах, задаваясь вопросом: принесет ли такое предписание хоть какой-то результат? По сути, они руководствуются теми же соображениями, что и государственные суды. Обеспечительные меры должны быть действительно необходимыми. Если сторона игнорирует запрет и не несет никаких последствий за это, то это задает тон всему дальнейшему разбирательству. Кроме того, предписание, провоцирующее обращение в национальный суд за судебным запретом, может привести к вынесению такого решения, которое впоследствии лишь создаст препятствия для принудительного исполнения.Юлия Загонек, партнер-основатель Alyff

Исходя из этого, Загонек рекомендовала ходатайствовать о вынесении судебного приказа, который был бы направлен на совершение или несовершение конкретного процессуального действия в рамках иностранного разбирательства. Кроме этого, такой приказ должен признавать, что другое разбирательство нарушает арбитражное соглашение. По ее мнению, это самое важное требование. Юрист также посоветовала прямо оговорить возможность взыскания убытков, чтобы в случае игнорирования предписания у стороны остался действенный рычаг воздействия. Но профессор Вахаб предостерег от поспешных требований о возмещении убытков: «Требуя возмещения убытков, вы сообщаете арбитражному трибуналу, что денежная компенсация может стать разумной заменой испрашиваемой мере, если в последней будет отказано. Для трибунала это удобный повод заявить: „Раз сторона получила денежную компенсацию, значит, в самой мере она больше не нуждается”».

Далее Телятников затронул вопрос о том, обладает ли английский суд юрисдикцией на вынесение антиисковых запретов в рамках арбитражей, местом проведения которых была другая страна. «Если ответчик находится в Великобритании, добиться содействия зарубежному арбитражу довольно просто. В противном случае зачастую приходится опираться на то, что арбитражное соглашение — как самостоятельный договор, включенный в основной контракт, — подчинено английскому праву», — отметил Телятников. В качестве примера он привел дело «Русхимальянса»: основной контракт регулировался английским правом, а споры подлежали разрешению в арбитраже по правилам Международной торговой палаты в Париже. При этом арбитражное соглашение, выделенное в отдельный блок внутри основного контракта, также подчинялось английскому праву. В итоге суд пришел к выводу, что английское право применимо в этом случае, напомнил юрист. В то же время, добавила О’Салливан, суд Международного финансового центра Дубая не может выносить антиисковые запреты в отношении иностранных арбитражей, где местом арбитража не был этот центр.

Еще один важный аспект — риск применения ответных мер. Таланов отметил, что недавние изменения в санкционных регламентах ЕС предусматривают инструменты, похожие на «закон Лугового», но одновременно их охват гораздо шире: они вводят механизмы, которые ранее были неизвестны многим правовым системам Европы. «В такой ситуации возникает конфликт. С одной стороны, российская правовая система допускает применение статей 248.1 и 248.2 АПК, если спор затронут санкциями или если доступ к правосудию у российской стороны ограничен. С другой стороны, одни из последних пакетов санкций ЕС расширили сферу применения ответных мер, которые теперь могут распространяться на юрисдикции по всему миру», — подчеркнул Петченко.

Но по мнению Загонек, пора перестать воспринимать антиисковые и анти-антиисковые запреты как соревнование в том, чей запрет окажется сильнее. «Такие меры должны носить исключительно защитный характер. Многие суды, в том числе суды в США, уже давно придерживаются позиции, что антиисковый запрет призван защитить выбранный форум, а не служить инструментом для победы в самом споре», — заключила Загонек.

Затем Таланов поинтересовался, как следует поступить арбитражному составу, если национальный суд ограничил одну из сторон в возможности дальнейшего участия в арбитраже.

Антиисковый запрет действует в отношении конкретного лица, поэтому он никак не затрагивает сам арбитражный трибунал. Но если сторона обращается к арбитрам и просит продолжить рассмотрение дела или прекратить арбитраж, то трибунал должен выполнить эту просьбу. Во втором случае другая сторона, вероятнее всего, возражать не будет, поскольку именно она добилась получения такого запрета. Более интересный вопрос возникает в ситуации, когда сам арбитражный трибунал выносит запрет на ведение параллельного судебного процесса, но сторона отказывается его исполнять и продолжает разбирательство в иностранном суде.Зои О’Салливан, барристер, Serle Court

Профессор Вахаб добавил, что в современных реалиях действие судебных запретов иногда распространяется и на самих арбитров: суд может предписать им не продолжать рассмотрение дела.

Наблюдается определенная тенденция: механизм, который даже в странах общего права встречается относительно редко, выходит за пределы своей естественной среды обитания и распространяется гораздо шире. «Закон Лугового» не предусматривает такой инструмент, как запрет на исполнение решений. Но дискуссия на этот счет уже ведется. Это неизбежно, особенно учитывая, что сейчас подобный инструмент разрабатывается на уровне ЕС.Владимир Таланов, партнер Адвокатское Бюро ЕПАМ

О’Салливан предупредила: хотя правовые основания для вынесения запрета на исполнение аналогичны основаниям для получения антиискового запрета, добиться первого гораздо сложнее. На это есть две причины. Первая — принцип взаимности. «Например, для английского суда решение воспрепятствовать исполнению решения иностранного суда — это очень серьезный шаг», — отметила О’Салливан. Вторая причина — временной фактор. Чем больше расходов и задержек возникло у другой стороны, тем меньше шансов получить такой запрет, объяснила О’Салливан. По ее словам, это особенно актуально в тех случаях, когда оппонент уже добился вынесения судебного решения.

Арбитражный трибунал также может принять запрет на принудительное исполнение решения. Но, по словам Петченко, в некоторых случаях сторона отказывается выполнять его. В таких ситуациях нужно решение суда. Но тогда возникает вопрос: в какой именно суд следует обращаться за таким решением. «Предпочтительнее обратиться в суд по месту арбитража. Но если исполнение планируется в России или в другой юрисдикции за пределами места арбитража, то исполнение такого судебного решения может быть затруднительно», — отметил Петченко.

Источник: kvartalnovostey.ru

Последние новости

Открыть предложение